Одна из прямых и непосредственных реакций, возникших у меня после прочтения статей Роба Бёрби и Руперта, состоит в том, что, говоря об опыте Вечного Свидетеля, они упустили один крайне важный — самый важный — момент: реализацию. Они слишком сосредотачиваются на переживании, но упускают реализацию. Честно говоря, мне не нравится проводить это различие, поскольку я тоже вижу реализацию как одну из форм переживания. Однако в данном конкретном случае оно, кажется, уместно, потому что лучше показывает то, что я пытаюсь передать. Это также связано с несколькими случаями, когда ты описывал мне свои подобные пространству переживания Осознавания и спрашивал, соответствуют ли они прозрению первой фазы Вечного Свидетеля. Хотя сами переживания у тебя есть, я сказал тебе: «не совсем», несмотря на то что ты говорил, что ясно пережил чистое чувство Присутствия.

Чего же не хватает? Тебе не недостаёт переживания; тебе недостаёт реализации. У тебя может быть блаженное ощущение или чувство огромной и открытой пространственности; ты можешь переживать неконцептуальное и безобъектное состояние; ты можешь переживать зеркальную ясность, но все эти переживания не являются Реализацией. Нет «эврики», нет «ага», нет момента непосредственного и интуитивного озарения, в котором ты понял нечто неоспоримое и непоколебимое — убеждённость настолько мощную, что никто, даже Будда, не сможет поколебать тебя в этой реализации, потому что практикующий так ясно видит её истину. Это прямое и непоколебимое прозрение в «Ты». Именно такая реализация необходима практикующему, чтобы постичь дзэнское сатори. Ты ясно поймёшь, почему этим практикующим так трудно оставить эту «естьность Я ЕСТЬ» (I AMness) и принять учение об анатте. На самом деле нет никакого отбрасывания этого «Свидетеля»; скорее, это углубление прозрения, включающее недвойственность, безосновность и взаимосвязанность нашей светоносной природы. Как сказал Роб: «сохраняй переживание, но уточняй воззрения».

Наконец, эта реализация сама по себе не является концом; это начало. Если мы честны и не преувеличиваем, не увлекаемся этим первоначальным проблеском, мы поймём, что не обретаем освобождение благодаря этой реализации; напротив, после этой реализации мы страдаем больше. Однако это мощное условие, которое побуждает практикующего вступить на духовный путь в поисках подлинной свободы. :)

Прежде чем идти дальше, я должен поблагодарить тебя за большой труд по расшифровке всей лекции Роба Бёрби и за то, что ты сделал эту расшифровку доступной. Её определённо стоит читать снова и снова. В расшифровке есть три абзаца об отпускании; я добавлю к этим абзацам несколько комментариев.

Оставляя буддизм в стороне, я хотел бы подчеркнуть, что мы никогда не должны недооценивать искусство «отпускания»; вскоре оно окажется самым трудным делом в нашей жизни. Чтобы «отпустить», часто требуется глубокая мудрость, приходящая через взлёты и падения жизни, и даже при практике длиною в жизнь мы всё ещё можем не понимать широту и глубину «отпускания».

Мой опыт таков: до возникновения прозрения анатты и пустотной природы всех явлений «отпускание» каким-то образом связано со степенью страдания. Очень часто многим из нас нужно пройти через процесс интенсивного страдания, прежде чем мы действительно сможем «отпустить». Похоже, это предварительное условие для возникновения той «готовности» к «отпусканию». :)

Роб связывает практику видения непостоянства и анатты в преходящих явлениях с разотождествлением и диссоциацией. Я не согласен; в следующем разделе я изложу свои взгляды и комментарии.

Большинство статей, которые ты недавно опубликовал, посвящены недвойственному переживанию и огромной открытой пространственности осознавания. Мой совет — не смещайся чрезмерно только в недвойственный аспект переживания и не пренебрегай «неведением»; прямое прозрение в неведение столь же важно. Для сторонников недвойственности Присутствие пронизывает всё, но то же самое верно и для Неведения. Оно пронизывает все аспекты наших переживаний, включая глубокие состояния поглощённости, а также недвойственные, неконцептуальные и безобъектные состояния. Поэтому глубоко почувствуй удивительную ослепляющую силу «неведения»: насколько глубоко она скрыта, как она формирует и искажает переживаемую реальность. Я не могу найти никакого магического заклинания более гипнотического, чем наше самосущностное и дуалистическое воззрение.

Если бы мы практиковали наблюдение непостоянства явлений, пока «ослепляющее заклятие» всё ещё сильно, цель практики, по-видимому, смещалась бы в сторону бесстрастия, разотождествления и диссоциации. На самом деле, даже если это понимать именно так, это вполне нормально, но многие не могут остановиться на бесстрастии и разотождествлении и с совершенной удовлетворённостью пребывать в безосновности. Каким-то образом они «вызывают» постоянное неизменное состояние, на которое можно опереться. Слова «это не является самостью, это не является моим» звучат так, будто есть нечто, что можно назвать «моим» или «Самостью». Я бы предпочёл, чтобы практикующие понимали «анатту» так: «нет абсолютно ничего, что можно было бы назвать “моим” или “самостью”»; и даже тогда эту реализацию — «нет абсолютно ничего, что можно было бы назвать “моим” или “самостью”» — не следует ошибочно принимать за прозрение анатты на уровне непосредственного переживания (см. «Об анатте (не-я), пустотности, Маха и обыденности, а также спонтанном совершенстве»). Я сделал на этом аспекте более сильный акцент, потому что в буддизме нет ничего важнее, чем пробудить прозрение в анатту и во взаимозависимое возникновение, ведь освобождает именно мудрость — в особенности мудрость-праджня, — поскольку причина страдания — неведение. Не относись к этому слишком легкомысленно. :)

Тем не менее такое развитие кажется довольно неизбежным, поскольку ум управляется неведением — дуалистической склонностью и склонностью к самосущностному видению. Ещё удивительнее то, что ум может сфабриковать такое состояние и принять его за место покоя — нирвану. Это самая большая опасность, потому что, как сказал Роб, оно настолько прекрасно и так хорошо вписывается в идеальную модель ума, склонного к самосущностному и дуалистическому видению. Когда практикующий входит в такое состояние, от него трудно отказаться.

Однако если возникает прозрение анатты и мы вновь обращаемся к практике наблюдения явлений, мы осознаём, что освобождение не требует «такого постоянного состояния, самости или Самости». Нам нужно лишь растворить неведение, и непостоянство становится самоосвобождающимся. Поэтому то, что мы отбрасываем, оказывается нашей предельной целью, и становится очевидной причина, по которой мы не можем найти освобождение: потому что мы убегаем от освобождения; точно так же причина, по которой мы страдаем, в том, что мы активно ищем страдание. Именно это я имел в виду в следующих двух абзацах на твоём форуме:

Следовательно, диссоциация немедленно ставит нас в позицию дуализма, и именно поэтому я не согласен с Робом. Если возникает прозрение анатты, нет центра, нет основы, нет деятеля; есть только явления, возникающие зависимо, и именно из самого этого переживания яркого возникновения и растворения у практикующих должно мгновенно возникнуть ещё одно важное прозрение: это яркое мерцание, возникающее зависимо, естественно чисто и самоосвобождается.

Наконец, я не утверждаю, что существует строго заданный порядок в постижении глубокого смысла печатей Дхармы; всё зависит от условий и способностей каждого практикующего. Но если есть выбор, лучше начать с проникновения в истинный смысл анатты: когда наше прозрение анатты созреет, у нас будет совершенно иное понимание непостоянства, страдания и нирваны. :)

Я только что бегло просмотрел некоторые обсуждения на твоём форуме. Они очень проясняют многое, и мои семь фаз прозрения представлены в них хорошо, но постарайся не придавать этой модели чрезмерного значения; это не следует принимать как окончательную модель просветления, и ты не должен использовать её как рамку для проверки переживаний и прозрений других людей. Просто воспринимай это как руководство на своём духовном пути.

Ты прав, различая недвойственное переживание и недвойственную реализацию, а также недвойственную реализацию и прозрение анатты. Мы обсуждали это бесчисленное множество раз. Недвойственное переживание в том контексте, в котором мы используем этот термин, относится к переживанию отсутствия разделения на субъект и объект. Переживание очень похоже на соединение двух свечных пламён, когда граница между пламенами становится неразличимой. Это не реализация, а просто стадия, переживание единства между наблюдателем и наблюдаемым, где концептуальный слой, разделяющий их, временно приостановлен в медитативном состоянии. Это ты переживал.

С другой стороны, недвойственная реализация — это глубокое понимание, приходящее из видения иллюзорной природы разделения на субъект и объект. Это естественное недвойственное состояние, ставшее результатом прозрения, возникшего после строгого исследования, проверки и длительного периода практики, специально сосредоточенной на «не-я». Каким-то образом сосредоточение на «не-я» вызывает чувство священности по отношению к преходящим и мимолётным явлениям. Чувство священности, которое когда-то было исключительной принадлежностью Абсолюта, теперь обнаруживается и в Относительном. Термин «не-я», подобно дзэнскому коану, может казаться загадочным, бессмысленным или нелогичным, но при реализации он на самом деле очевидно ясен, непосредственен и прост. Эта реализация сопровождается переживанием, в котором всё растворяется одним из двух способов:

1. либо в предельном Субъекте;
2. либо как всего лишь «поток феноменальности».

В любом случае и то и другое означает конец разделённости; на уровне переживания нет чувства двойственности, и переживание единства вначале может быть довольно ошеломляющим, но в конце концов оно утратит своё величие, и вещи станут вполне обыденными. Тем не менее, независимо от того, возникает ли чувство Единства из переживания «Всё как Самость» или «просто как проявление», это начальное прозрение «не-я». Первое известно как Единый Ум (One-Mind), а второе — как Не-Ум (No-Mind).

В случае 1 практикующие обычно продолжают персонифицировать, реифицировать и экстраполировать метафизическую сущность очень тонким образом, почти неосознанно. Это происходит потому, что, несмотря на недвойственную реализацию, понимание всё ещё исходит из воззрения, основанного на субъектно-объектной дихотомии. Поэтому эту склонность трудно обнаружить, и практикующие продолжают свой путь, выстраивая своё понимание «не-я», основанное на Самости.

Практикующие, относящиеся к случаю 2, находятся в лучшем положении для того, чтобы оценить учение об анатте. Когда возникает прозрение анатты, все переживания уже сами собой оказываются недвойственными. Но это прозрение не сводится к видению сквозь разделённость; оно касается полного прекращения реификации, так что возникает мгновенное распознавание: «деятель» является лишним; в непосредственном опыте он не существует. Это непосредственная реализация того, что переживаемая реальность всегда была именно такой, а существование центра, базиса, основания, источника всегда лишь предполагалось.

Чтобы эта реализация созрела, даже прямое переживание отсутствия деятеля окажется недостаточным; должен также произойти совершенно новый сдвиг парадигмы на уровне воззрения. Мы должны освободиться от привязанности к идее, потребности, побуждению и склонности анализировать, видеть и понимать реальность нашего переживания от мгновения к мгновению исходя из источника, сущности, центра, местоположения, деятеля или контролёра — и полностью пребывать в видении анатты и взаимозависимого возникновения.

Следовательно, эта фаза прозрения не в том, чтобы красноречиво воспевать недвойственную природу Предельной Реальности; напротив, она в том, чтобы рассматривать эту Предельную Реальность как не имеющую значения. Предельная Реальность кажется значимой только для ума, который скован склонностью видеть вещи как обладающие собственной сущностью; когда эта склонность растворяется, идея источника будет увидена как ошибочная и несостоятельная. Поэтому, чтобы полностью пережить широту и глубину не-я, практикующие должны быть готовы и согласны отказаться от всей субъектно-объектной рамки и устранить всю идею «источника». Роб очень искусно выразил этот момент в своей лекции: