Не знаю почему, но в последнее время тема анатты (anatta; не‑я) всё время всплывала на форумах. Возможно, возникла «юань» (условная связь). -:) Я просто запишу несколько мыслей о своём опыте «не‑я». Неформальное изложение, ничего авторитетного.

Две строфы ниже были решающими в том, что привели меня к прямому переживанию не‑я. Хотя они, кажется, передают одно и то же об анатте, созерцание этих двух строф может дать два очень разных непосредственных прозрения: одно относится к аспекту пустотности, а другое — к аспекту недвойственной светоносности. Прозрения, возникающие из этих переживаний, чрезвычайно проясняют ситуацию, поскольку они столь сильно противоречат нашему обычному пониманию того, что такое осознавание.

О первой строфе

Два наиболее очевидных переживания, возникающих из начального проблеска первой строфы, — это отсутствие делателя и прямое прозрение отсутствия агента. Эти два переживания являются ключевыми для моей пятой фазы из семи фаз прозрений.

1. Отсутствие делателя, который связывает и координирует переживания.
Без «я», которое связывает, феномены (мысли, звук, чувства и так далее) проявляются как пузырьки: всплывают и проявляются свободно, спонтанно и безгранично. Вместе с отсутствием делателя приходит глубокое чувство свободы и прозрачности. Как бы иронично это ни звучало, в переживании это так. У нас не будет правильного понимания, когда мы слишком крепко держимся за воззрение «самосущности». Удивительно, как именно воззрение «самосущности» мешает нам увидеть свободу как отсутствие делателя, взаимозависимость и взаимосвязанность, светоносность и недвойственное Присутствие.

2. Прямое прозрение отсутствия агента.
В этом случае есть прямое узнавание, что «агента нет». Просто одна мысль, затем другая мысль. Поэтому это всегда мысль, наблюдающая мысль, а не наблюдатель, наблюдающий мысль. Однако суть этой реализации здесь склоняется к спонтанному освобождающему переживанию и смутному проблеску пустотной природы феноменов — то есть к тому, что преходящие феномены подобны пузырькам и эфемерны, в них нет ничего субстанциального или твёрдого. На этой фазе нам не следует ошибочно думать, будто мы уже полностью пережили «пустотную» природу феноменов и осознавания, хотя есть соблазн так подумать. -:)

В зависимости от условий конкретного человека может быть не очевидно, что это «всегда мысль наблюдает мысль, а не наблюдатель наблюдает мысль» или «наблюдатель и есть эта мысль». Поскольку это ключевое прозрение и шаг, в котором нельзя ошибиться на пути освобождения, я не могу удержаться и, с некоторой непочтительностью, скажу:

Тем мастерам, которые учили:
«Пусть мысли возникают и утихают,
считайте фоновое зеркало совершенным и оставайтесь незатронутыми», —
при всём уважении, они просто «болтнули» нечто красивое, но заблуждающееся.

Скорее,

увидьте, что за мыслями никого нет.
Сначала одна мысль, затем другая мысль.
С углублением прозрения позже откроется:
всегда только это — Одна Мысль!
Невозникающая, светоносная и всё же пустая!

И в этом весь смысл анатты: полностью прозреть, что этого фона в действительности не существует. Существует поток, действие или карма. Нет делателя и нет чего-то сделанного; есть только делание. Нет медитирующего и нет медитации — только медитирование. С точки зрения отпускания «наблюдатель, наблюдающий мысль» создаёт впечатление, что наблюдатель позволяет мыслям возникать и утихать, оставаясь при этом незатронутым. Это иллюзия: это «удерживание», замаскированное под «отпускание». Когда мы реализуем, что с самого начала нет никакого фона, реальность предстанет как одно целостное отпускание. С практикой «намерение» уменьшается по мере созревания прозрения, и «делание» постепенно переживается как простое спонтанное происходящее, словно вселенная выполняет работу. С помощью некоторых указаний на «зависимое возникновение» мы можем затем проникнуть ещё глубже и увидеть это происходящее как чистое выражение того, как всё, взаимодействуя со всем, возникает. Фактически, если мы не овеществляем «вселенную», это просто так: выражение взаимозависимого возникновения, которое в точности уместно где бы и когда бы оно ни было.

Понимая это, практика — это просто открываться тому, что есть.
Ибо это простое происходящее совершенно уместно где бы и когда бы оно ни было.
Хотя ни одно место нельзя назвать домом, повсюду — дом.

Когда переживание созревает в практике великой лёгкости,
переживание — это Maha! Великое, чудесное и блаженное.
В обычных действиях видения, еды и вкушения,
если выразить это поэтически, словно вся вселенная медитирует.

Всё сказанное и выраженное — это на самом деле разные вкусы
этого всего‑во‑всём, возникающего зависимо,
как этот миг живого мерцания.

К тому времени становится ясно, что преходящие феномены уже происходят совершенным образом: разворачивается то, что должно развернуться, проявляется то, что должно проявиться, и всё утихает, когда приходит время уйти. В этом преходящем разворачивании нет проблемы; единственная проблема — наличие «лишнего зеркала», овеществления, возникающего из способности ума абстрагировать. Совершенным является не зеркало, а само происходящее. Зеркало кажется совершенным только для двойственного и самосущностного воззрения.

Наше глубоко укоренённое самосущностное и двойственное воззрение очень тонко и неосознанно персонифицировало «светоносный аспект» в наблюдателя и отбросило «аспект пустотности» как преходящие феномены. Ключевой вызов практики — ясно увидеть, что светоносность и пустотность едины и нераздельны; они никогда не были и никогда не могут быть разделены.

О второй строфе

Во второй строфе акцент сделан на живой, первозданной ясности преходящих феноменов. Мысли, звуки и всё преходящее неотличимы от Осознавания. Нет раскола между переживающим и переживанием; есть только одно бесшовное спонтанное переживание, возникающее как мыслящий и мысли, слышащий и звуки, чувствующий и чувства и так далее. В слышании слышащий и звук неразличимо едины. Для всякого, кто знаком с переживанием “I AM”, это чистое чувство существования — мощное переживание Присутствия, благодаря которому человек чувствует себя настолько реальным, — незабываемо. Когда фон исчезает, все феномены переднего плана раскрывают себя как Присутствие. Это словно естественная ясность випассаны во всём или, проще говоря, непосредственная открытость в осознавании. От шипящего звука компьютера до вибрации движущегося поезда MRT, до ощущения, когда стопы касаются земли, — все эти переживания кристально ясны, ничуть не менее “I AM”, чем “I AM”. Присутствие всё ещё полностью присутствует, ничто не отрицается. -:)

Разделение субъекта и объекта — лишь предположение.
Поэтому тот, кто отказывается, и то, от чего отказываются, — иллюзия.
Когда «я» становится всё более прозрачным,
точно так же феномены становятся всё более светоносными.
В полной прозрачности всё происходящее первозданно и живо-ясно.
Очевидность повсюду, живость везде!

К тому времени станет очевидно, что только глубоко удерживаемое двойственное воззрение скрывает наше прозрение в этот факт опыта. В действительном переживании есть лишь кристальная ясность проявляющихся феноменов. Когда это переживание созревает, ум‑тело растворяется в простой недвойственной светоносности, и все феномены непосредственно переживаются как проявление этого недвойственного светоносного Присутствия — ключевого прозрения, ведущего к реализации, что «Всё есть Ум».

После этого не нужно слишком увлекаться или утверждать больше, чем необходимо; скорее исследуйте дальше. Проявляет ли эта недвойственная светоносность какие-либо характеристики самоприроды, которая независима, неизменна и постоянна? Практикующий всё ещё может довольно долго бессознательно застревать, уплотняя недвойственное Присутствие. Это оставляет следы «Одного зеркала», как описано в четвёртой стадии семи фаз моих прозрений. Хотя переживание недвойственно, прозрения в пустотность ещё нет. Хотя двойственная связка уже достаточно ослабла, воззрение «самосущности» остаётся сильным.

Когда «субъект» исчезает, переживание становится недвойственным, но мы забываем об «объекте». Когда объект ещё дальше опустошается, мы видим Дхармакаю. Ясно увидьте: когда сначала прозревается «субъект», он оказывается лишь ярлыком, объединяющим пять совокупностей; но на следующем уровне, который подлежит отрицанию, опустошается Присутствие — не ярлык, а само Присутствие, по своему характеру недвойственное.

Искренние буддийские практикующие, у которых созрело недвойственное прозрение, могут спросить себя, почему Будде нужно было так сильно подчёркивать зависимое возникновение, если недвойственное Присутствие является окончательным. Переживание всё ещё остаётся ведантическим, скорее «Брахман» (Brahman), чем «шуньята» (Sunyata). Эта «твёрдость недвойственного Присутствия» должна быть разрушена с помощью зависимого возникновения и пустотности. Зная это, практикующий затем может продвинуться к пониманию пустотной (зависимо возникшей) природы недвойственного Присутствия. Это дальнейшее уточнение переживания анатты согласно первой строфе.

Что касается практикующих “I AMness”, после недвойственного прозрения им очень свойственно оставаться в недвойственном Присутствии. Они находят радость в «руби дрова, носи воду» и «приходит весна, трава растёт сама собой». Мало что можно подчеркнуть; переживание действительно кажется окончательным. Будем надеяться, что «юань» (условная связь) возникнет для этих практикующих, чтобы увидеть этот тонкий след, мешающий видению.

О пустотности

Связано: видео и аудио John Tan на эту тему собраны здесь: Видео и аудио John Tan на YouTube: единство зависимого возникновения и пустотности.

Если мы наблюдаем мысль и спрашиваем, где возникает мысль, как она возникает, что такое «мысль», «мысль» раскрывает свою природу как пустую — живо присутствующую, но совершенно не локализуемую. Очень важно не выводить, не думать и не концептуализировать, а всем своим существом почувствовать эту «неухватываемость» и «нелокализуемость». Кажется, будто она пребывает «где-то», но нет никакого способа её локализовать. Это всего лишь впечатление о каком-то «там», но никогда не само «там». Точно так же «здесьность» и «сейчасность» — лишь впечатления, сформированные ощущениями, совокупностями причин и условий; в них нет ничего самосущественно «там»; они столь же пусты, как «самость».

Эта неухватываемая и нелокализуемая пустотная природа свойственна не только «мысли». Все переживания или ощущения таковы — живо присутствующие и всё же несубстанциальные, неухватываемые, спонтанные, нелокализуемые.

Если мы наблюдаем красный цветок, столь яркий, ясный и прямо перед нами, «краснота» только кажется «принадлежащей» цветку; в действительности это не так. Видение красного не возникает у всех видов животных (собаки не воспринимают цвета), и «краснота» не является внутренним атрибутом ума. Если бы нам дали «квантовое зрение», чтобы взглянуть в атомную структуру, там также нигде не обнаружилось бы атрибута «краснота», а лишь почти полная пространственная пустота без воспринимаемых очертаний и форм. Какие бы ни были явления, они возникают зависимо, а потому пусты от всякого самосущего существования или фиксированных атрибутов, очертаний, формы или «красноты» — просто светоносны и всё же пусты: простые явления без самосущего или объективного существования.

Точно так же, стоя перед горящей ямой с огнём, весь феномен «огня», жгучий жар, всё ощущение «горячести», которые столь живо присутствуют и кажутся такими реальными, при исследовании тоже не находятся самосущественно «там» — они лишь зависимо проявляются всякий раз, когда есть условия. Удивительно, как двойственные и самосущностные воззрения заключили бесшовное переживание в конструкцию «кто‑где‑когда».

Все переживания пусты. Они подобны цветам в небе, подобны картине на поверхности пруда. Невозможно указать на мгновение переживания и сказать: это «внутри», а то «снаружи». Всё «внутреннее» так же является «внешним»; для осознавания бесшовное переживание — это всё, что есть. Важно не зеркало и не пруд, а сам процесс иллюзорноподобного проявления — краска, мерцающая на поверхности пруда: как иллюзия, но не иллюзия; как сон, но не сон. Это основание всех переживаний.

И всё же эта природа «неухватываемости и нелокализуемости» — не всё, что есть; есть ещё Maha, это великое, безграничное чувство «взаимосвязанности». Когда кто-то ударяет в колокол, человек, палочка, колокол, вибрация воздуха, уши, а затем магическое явление звука — «тонгссс… отзвучивая…» — всё это одно бесшовное происходящее, одно переживание. Когда есть дыхание, это просто один целый вдох‑выдох; все причины и условия сходятся, чтобы породить всё это ощущение дыхания, словно вся вселенная совершает это дыхание. Значимость этого переживания Maha не в словах; на мой взгляд, без этого переживания нет истинного переживания «взаимосвязанности», и недвойственное Присутствие неполно.

Переживание нашей пустотной природы очень отличается от переживания недвойственного единства. Например, «дистанция» преодолевается в недвойственном единстве через прозрение иллюзорного аспекта разделения субъекта и объекта, что приводит к одному недвойственному Присутствию. Это видение всего как просто «Этого», но переживание пустотности прорывает границу через свою пустую, неухватываемую и нелокализуемую природу.

Когда мы глубоко проникаем в эту природу, не требуется ни «где‑место», ни «когда‑время», ни «кто‑я». При слышании звука звук не «здесь внутри» и не «там снаружи»; он там, где он есть, — и исчез! Все центры и точки отсчёта растворяются с мудростью, что проявление возникает зависимо и потому пусто. Возникает ощущение: «всё всегда уместно, где бы и когда бы оно ни было». Ощущение дома повсюду, хотя ни одно место нельзя назвать домом. Переживая пустотную природу Присутствия, искренний практикующий ясно понимает, что недвойственное Присутствие действительно оставляет тонкий след; видя его природу как пустую, растворяется последний след, уплотняющий переживания. Это ощущается как прохлада и облегчение, потому что Присутствие раскрывается ещё яснее и безусильнее. Затем мы переходим от «живого недвойственного Присутствия» к «хотя оно живо и недвойственно присутствует, в нём нет ничего реального; оно пусто!»

О Maha и обыденности

Переживание Maha может звучать так, будто человек гонится за каким-то особым переживанием, и кажется, что оно противоречит «обыденности просветления», которую продвигают в дзэн-буддизме. Это неверно; на самом деле без этого переживания недвойственность неполна. Этот раздел не о Maha как о стадии, которой нужно достичь, а о том, чтобы увидеть, что в шуньяте (Sunyata) Maha естественно раскрывается. В Maha человек не чувствует «я»; он «чувствует» вселенную. Он не чувствует «Брахман» (Brahman), а чувствует «взаимосвязанность»; он не чувствует «беспомощности» из-за «зависимости и взаимосвязи», а чувствует безграничное величие — спонтанное и чудесное. Теперь вернёмся к «обыденности».

Обыденность всегда была сильной стороной даосизма. В дзэн мы также видим важность этого, выраженную в таких моделях просветления, как пять рангов Тодзана (Tozan) и Десять быков. Но обыденность следует понимать только так: недвойственность и мир таковости Maha не являются чем-то запредельным. Нет никакой запредельной сферы, к которой нужно прийти, и никогда нет отдельного состояния, отделённого от нашего обычного повседневного мира; скорее речь о том, чтобы привнести это изначальное, первичное и незапятнанное переживание недвойственности и Maha в самые будничные действия. Если это переживание не обнаруживается в самых будничных и обычных действиях, значит их понимание и практика ещё не созрели.

До этого переживание Maha всегда было редким возникновением в естественном состоянии и воспринималось как проходящая волна, которая приходит и уходит. Вызвать это переживание часто означает в течение короткого времени сосредоточенно и повторно выполнять какую-то задачу, например:

если мы вдыхаем и выдыхаем, вдыхаем и выдыхаем… пока не остаётся просто всё это цельное ощущение дыхания, просто дыхание как все причины и условия, сходящиеся в этом мгновении проявления;

если мы сосредоточимся на ощущении шага, ощущении твёрдости, просто на ощущении твёрдости, пока не останется просто всё это цельное ощущение «твёрдости», когда стопа касается земли, просто эта «твёрдость» как все причины и условия, сходящиеся в этом мгновении проявления;

если мы сосредоточимся на слышании того, как кто-то ударяет в колокол, — палочка, колокол, вибрация воздуха, уши, всё сходится вместе, чтобы возникло это ощущение звука, — у нас будет переживание Maha.
...

Однако с тех пор как учение о зависимом возникновении было включено в недвойственное Присутствие, за эти годы оно стало более «доступным», хотя никогда не понималось как базовое состояние. Похоже, существует предсказуемая связь между видением взаимозависимого возникновения и пустотности и переживанием недвойственного Присутствия.

Неделю назад ясное переживание Maha проявилось и стало довольно безусильным; одновременно возникла прямая реализация, что это также естественное состояние. В шуньяте (Sunyata) переживание Maha естественно, и его нужно полностью включить в путь переживания всего возникающего. Тем не менее Maha как базовое состояние требует созревания недвойственного переживания; с разделённым умом невозможно целиком ощущать себя как взаимосвязанность всего, что спонтанно возникает как это мгновение живого проявления.

Вселенная — эта возникающая мысль.
Вселенная — этот возникающий звук.
Именно это великолепное возникновение!
Это Дао (Tao).
Поклон всему возникающему.

О спонтанном совершенстве

Наконец, когда эти два переживания взаимно проникают друг в друга, всё, что действительно требуется, — просто переживать всё возникающее открыто и безоговорочно. Это может звучать просто, но не недооценивайте этот простой путь: даже практика на протяжении множества жизней и кальп не может коснуться глубины его сокровенности.

На самом деле во всех подразделах — «О первой строфе», «О второй строфе», «О пустотности» — уже есть определённый акцент на естественном пути. Что касается естественного пути, должен сказать: спонтанное Присутствие и переживание всего возникающего открыто, безоговорочно и бесстрашно не являются «путём» какой-либо традиции или религии — будь то дзэн, Махамудра (Mahamudra), Дзогчен (Dzogchen), адвайта, даосизм или буддизм. В действительности естественный путь — это «путь» Дао (Tao), но даосизм не может претендовать на монополию на этот «путь» просто потому, что у него более долгая история. По моему опыту, любой искренний практикующий после созревания недвойственных переживаний в конце концов автоматически и естественно приходит к этому. Это словно в крови: нет иного пути, кроме естественного.

При этом естественный и спонтанный путь часто представляют неверно. Его не следует понимать так, будто ничего не нужно делать или практика не нужна. Скорее это глубочайшее прозрение практикующего: после многих и многих циклов уточнения своих прозрений в аспектах анатты, пустотности и зависимого возникновения он вдруг реализует, что анатта — это печать, а недвойственная светоносность и пустотность всегда были «основанием» всех переживаний. Тогда практика смещается из режима «сосредоточения» в «безусильный» режим, и для этого требуется, чтобы прозрения недвойственности и пустотности полностью пропитали всё наше существо — подобно тому, как «двойственные и самосущностные воззрения» вторглись в сознание.

В любом случае нужно быть осторожным, чтобы не превратить нашу пустую и светоносную природу в метафизическую сущность. Я завершу комментарием, который написал в блоге «Luminous Emptiness», поскольку он довольно хорошо подытоживает написанное мной.

Степень «неискусственности»
есть степень того, насколько безоговорочно и бесстрашно мы открываемся всему, что есть.
Ибо всё, что возникает, — это ум: всегда видимое, слышимое, вкушаемое и переживаемое.
То, что не видимо, не слышимо и не переживаемо, —
это наша концептуальная идея о том, что такое ум.

Всякий раз, когда мы объективируем «сияние, первозданность» в бесформенную сущность,
она становится объектом хватания, который мешает видеть «формы»,
текстуру и ткань осознавания.
Склонность объективировать тонка:
мы отпускаем «самость», но неосознанно хватаемся за «сейчасность» и «здесьность».
Всё возникающее лишь возникает зависимо, не нуждаясь в «кто», «где» и «когда».

Все переживания равны: светоносны и всё же пусты от самоприроды.
Хотя они пусты, это никак не отрицает их живой светоносности.

Освобождение — это переживание ума таким, каков он есть.
Самоосвобождение — это полное прозрение, что это освобождение всегда уже таково;
спонтанно присутствующее, естественно совершенное!

PS:
Нам не следует считать прозрение в пустотность «выше», чем прозрение недвойственной светоносности. Это просто разные прозрения, возникающие из-за разных условий. У некоторых практикующих прозрение нашей пустотной природы приходит раньше недвойственной светоносности.

Для более подробного концептуального понимания пустотности прочитайте статью «Non-Dual Emptiness» доктора Грега Гуда (Greg Goode).